Сюрпризы Фортуны – Наталия Вронская – в fb2,txt,epub бесплатно

Наталия вронская – сюрпризы фортуны

1

Началась эта история несколько лет тому назад, в самом конце 1860-х годов, в одной из наших южных губерний. Так далеко от столицы, как только может пожелать любой пекущийся о нравственности детей своих родитель или легкомысленный повеса, желающий избежать огласки своих похождений.

В поместье Аннино проживало благородное семейство дворян: Егор Петрович Каверин с супругою своею Марьей Ивановной и с дочерьми Валентиною и Ариной. Поместье это, окруженное парком и представлявшее собой несколько обшарпанное здание с колоннами, находилось недалеко от города N, в котором тем летом, когда Агнии Егоровне сравнялось девятнадцать лет, а сестре ее — восемнадцать, расквартирован был гусарский полк.

Конечно же, пребывание гусар в городе ознаменовалось балами, концертами, прогулками, знакомствами да записочками, тем более что лето выдалось не жаркое, и местное светское общество только тем и развлекалось. И семейство Кавериных, не отставая от прочих, принимало участие в развлечениях. Тем более что две дочери восемнадцати и девятнадцати лет накладывали определенные обязательства на родителей. Здесь надо отметить, что Марья Ивановна, в юности душой тяготевшая к ментикам и киверам, не равнодушна осталась к ним и теперь, в том смысле, что в зятьях своих она предпочла бы видеть представителей именно этого разряда рода человеческого, нежели какого бы то ни было асессора, регистратора или иного штатского. Хотя, перебирая ночами в уме кандидатов для дочек, она невольно останавливалась мыслью на тайных истатских[1], но при свете дня звон конской сбруи за окном навевал ей напоминания о молодых ее годах, и все советники уходили прочь.

Что же до мужа и дочерей Марьи Ивановны, то Егор Петрович деспотом никогда не был и дочерям предоставлял полную свободу в мыслях о будущих женихах; Арина, младшая дочь, была девушкой не глупой и, в отличие от матери, при мысли о будущем непременно представляла себе уютный дом, и непременно в Москве или Петербурге, а спутника своего видела рядом с собою на балу у самого государя и обязательно украшенного Анною или Владимиром[2]. Что же до Агнии, то о ее мечтах не знал никто. Она имела привычку думать в уединении и не делиться мыслями ни с кем, — разве что отец иногда удостаивался ее откровенности, но только не в том, что касалось бы ее сердечных дел.

Таким вот образом и случилось, что Каверины жили в городе, посещали балы и приглашали к себе, и Агния заприметила молодого поручика, являвшегося всегда в их дом и бывшего подле нее на любом балу в городе. Сей молодой человек, о внешности которого судить мы не беремся, пусть тут думает читатель (или читательница), звался Алексеем Федоровичем Новикувым. Нрава он был самого веселого и дружелюбного, но рядом с Агнией был неизменно задумчив и робок, что сначала удивило, а затем многое сказало молодой девушке. Итак, он был влюблен.

Чего может достигнуть влюбленный молодой человек в мундире поручика за два месяца? О, очень многого! Те дамы, на чьем пути встречались блестящие молодые военные, могли бы многое рассказать нам, но — тсс! Об этом ни слова… Иначе более ни одна дама не доверится писателю.

Итак, прогулки в парке, гулянья, верховые поездки, балы и пикники — и пламя любви разгорелось с неистовой силой. Родители Агнии, как и прочие, заметили такую склонность молодых людей и уже размышляли об их будущем, однако между самими влюбленными еще ни о чем говорено не было. Дело в том, что ни один из них не решался произнесть решающих слов.

Но не могло же так продолжаться вечно? И вот в один из чудных августовских дней, отделившись от шумной компании, молодые люди прогуливались по тропинке, ведшей в глубь городского сада.

— Я должен попрощаться с вами, — произнес молодой человек. — Это чуть ли не последняя наша с вами прогулка.

Если его спутница и была поражена этим известием до глубины души, то сложно было бы это заметить, так как Агния Егоровна ровным голосом продолжила начатый разговор.

— Отчего вы уезжаете? Ведь ваш полк должен пробыть тут еще несколько времени.

— Да, полк пробудет тут еще довольно долго. Однако я должен ехать в Петербург по семейным делам. Но я хочу сказать вам… Впрочем… впрочем, нет… — Поручик замолчал.

— Я надеюсь, — через некоторое время тихо произнесла Агния, — что мы все же останемся добрыми друзьями.

Алексей повернулся к ней и взял ее за руку:

— Я не могу быть вашим другом, — и сказавши это, он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал.

За воцарившимся молчанием Агния недоуменно размышляла о словах своего спутника. Они не могут быть даже друзьями, но почему?

— Но почему? — невольно воскликнула она.

— Потому что я люблю вас, и именно поэтому я не могу быть вашим другом, — произнес Алексей со всей пылкостью, на которую был способен.

У Агнии от чувств перехватило дыхание.

— Так вы не покинете меня? Вы вернетесь? — Девушка уже не таила своих чувств.

— Да, я люблю вас, но некоторые обстоятельства принуждают меня скрывать свои чувства.

— Что это за обстоятельства? — Агния была так счастлива признанием Алексея, что уже ничто не могло поколебать ее радости.

— Это связано с моей семьей. Я не могу сказать вам всего, — ответил поручик.

— Хорошо, не говорите… — послушно согласилась она.

— Вы так и не ответили мне, — внезапно произнес он. — Любите ли вы меня?

Девушка потупила взор и еле слышно прошептала:

— Да.

Алексей обнял девушку и, прижав ее к себе, поцеловал. Агния, счастливо вздохнув, даже не подумала о том, что их могут увидеть. Она не вспомнила и матушкины наставления, предостерегавшие ее от подобных случайностей. Любовь, первая и оттого прекрасная, была сильнее всех предрассудков и житейской осторожности.

Вернувшись домой в тот день, весь вечер Агния была неспокойна и, сославшись на головную боль, ушла спать. Затем провела несколько дней в странном, нервическом состоянии. А после получила записку от Алексея, в которой тот писал следующее:

«Милая моя Агния Егоровна. Теперь я решился написать вам, и только вы можете решить мое счастие. Я уезжаю послезавтра, к вечеру. Если вы любите и доверяете мне, то поедемте со мной. Только так мы можем быть вместе, тайно бежав и обвенчавшись тоже втайне ото всех. Я не могу, как и при нашем разговоре, объяснить вам всего, вы можете только довериться мне. Решайтесь! Итак, если вы согласны, то послезавтра около полуночи я буду ждать вас у ваших окон. Вы выйдете ко мне, и мы уедем. Но никто не должен знать ни о чем, иначе мы оба погибли! Решайтесь, милая моя Агния, и знайте, что я люблю вас.

Ваш А.».

Получивши такое письмо, девушка проплакала полночи, а затем приняла решение. В означенный день она, написавши лишь родителям записку, чтоб те не волновались и что она все объяснит им потом, а также надеется на их прощение, не колеблясь вышла навстречу своей судьбе и через четверть часа уже во весь опор мчалась на извозчике по направлению к Петербургу. Вместе со своим милым поручиком.

2

Со времени побега прошло уже почти четыре недели. Ничего своим родителям Агния написать не могла. Алексей уговаривал ее не делать этого, ведь они еще не обвенчались, но в Петербурге поселились как муж и жена. И она согласилась. Но каково такое услышать ее родителям? Как им также быть в неведении относительно судьбы своей дочери, которую они, быть может, оплакивали уже как мертвую?

В Петербурге молодые люди жили замкнуто, в небольшой квартире одного из самых скромных домов на третьем этаже. Агния не покидала ее пределов, поскольку Алексей все чего-то опасался и не велел ей выходить. Он объяснял это тем, что ей одной опасно и неприлично будет ходить по улицам, а он не мог ее сопровождать, потому что был занят делами. Алексей часто не бывал дома, и Агнии было чрезвычайно скучно. В такие моменты ее терзали сильные сомнения в правильности ее поступка, и она даже плакала и почти уже желала вернуться домой. Да, Агния раскаивалась и думала, что ежели б можно было повернуть все вспять, она не стала бы бежать с Алексеем, а дождалась бы его дома. Если он ее любил, а он ее любил, то он непременно бы вернулся к ней и женился по всем правилам.

Да, Агния не была счастлива так, как ей хотелось. Ее мучили сомнения и раскаяние. Но стоило ей увидеть Алексея и услышать его уговоры и объяснения о том, что все готовится, она оживлялась и радовалась, как дитя. Но отлучки Алексея становились все чаще и длительнее и все более тревожили Агнию. Она просила объяснений, и однажды он чрезвычайно обрадовал ее, сказавши, что готовит все к свадьбе. Что не сегодня-завтра, они наконец-то будут благословлены в церкви.

Через несколько дней, нарушив строгий запрет Алексея и выйдя на прогулку, Агния была привлечена звоном колоколов неподалеку, в церкви на соседней улице. Радостный перезвон в будний день удивил ее, и девушке пришло в голову, что это, должно быть, свадьба. Как радостно ей было бы посмотреть на счастье чужое в ожидании собственного!

§

Не мешкая, Агния отправилась к церкви. Толпа собралась большая: все радостно суетились, поздравляя молодоженов, только что вышедших из церкви после венчания, ловили деньги, которые жених кидал в толпу. Одна из монеток упала прямо в руки Агнии. Девушка обрадовалась, сочтя это за радостное предзнаменование и решила взглянуть на молодую пару, которую почла провозвестницей своего счастья. Она подняла голову и крик ужаса замер у нее на губах. Алексей! Ее Алексей стоял под руку с невестой в сверкающем белизной платье! Он кидал монеты в толпу, кинул и ту монету, что попала ей в руку!.. О Боже! Она сжала руками рот, чтобы удержать крик отчаяния. Этого не может быть! Она не верила глазам своим. У Агнии закружилась голова, и она едва не упала. Какая-то добрая женщина поддержала ее и помогла выбраться из толпы. В руке девушки все еще была зажата монетка — монетка ее счастья…

* * *

Агния ничего не сознавала вокруг, только слышала голос своей спутницы, которая заботливо спрашивала ее о том, где живет Агния. Девушка назвала улицу и дом, и обе они отправились по указанному адресу. Зайдя в комнату, Агния, не скрываясь уже более, зарыдала. Никакие утешения не действовали на нее. То она не верила, что это правда и все казалось ей каким-то ужасным обманом, галлюцинацией; то какая-то страшная, невероятная ложь вставала перед ней во весь рост.

— Этого не может быть… Он придет и все объяснит, — то и дело шептала она, хватаясь за призрачную соломинку, которую ей протягивала надежда.

Агния в порыве отчаяния рассказала все той женщине, что помогла ей. Серафина (так ее звали) молча выслушала признания обманутой девушки и, вздохнув, сказала:

— Что же, милая моя, такое случается довольно часто. Мужчины, увы, имеют склонность обманывать доверчивых девушек.

Агния подняла глаза на Серафину и в первый раз внимательно посмотрела на нее. Та была еще молодая женщина, лет двадцати восьми, не более. Но что-то в ее лице позволяло думать, что, несмотря на свою молодость, она была довольно опытна в делах сердечных. Одета Серафина была хорошо, как благородная дама, но все же не с той тщательностью и скромностью, с какой обычно одеваются светские женщины. Да и была она несколько простовата для благородного сословия.

— Но Алексей, он… — пробормотала Агния, — он…

— Он такой же, как и все, — Серафина со вздохом поднялась, — я налью воды, вам надо умыться.

Агния судорожно вздохнула.

— У вас все лицо красное, — продолжила меж тем Серафина. — Вам непременно надо освежиться. — Она взяла фаянсовый кувшин и вышла из комнаты.

Агния с трудом понимала, что происходит. Наконец Серафина вернулась, с некоторым усилием неся полный кувшин воды.

— Ну, идите же сюда. — Серафина поставила кувшин на столик. — Я полью вам.

Агния послушно поднялась и, направляемая добрыми подбадриваниями Серафины, умылась, хотя и не без труда: руки ее тряслись, вода проливалась мимо и наконец, в довершение всего, девушка не выдержала и вновь зарыдала.

Серафина, тяжко вздохнув, обняла ее и принялась гладить по голове.

— Ну утешьтесь же, ведь он того не стоит… Не стоит он, чтобы вы так убивались…

Агния зарыдала еще сильнее и успокоилась только тогда, когда утомившись заснула.

Алексей так и не появился. Ни к вечеру того же дня, ни ночью, ни утром, ни вечером следующего дня. Никакой даже весточки не пришло к Агнии. Если бы не Серафина, она бы, не раздумывая, наложила на себя руки. Но та ласковым разговором и неподдельным вниманием все это время успокаивала девушку. О чем они только не переговорили в тот день и в ту ночь! И впрямь прошло некоторое время, и Агния была способна рассуждать вполне здраво.

— Итак, все случившееся было правдой, в том сомнений нет, — произнесла она тихо, для себя, ровным голосом. — Алексей женился… Но я до сих пор не понимаю, как это могло произойти… Неужели это все правда? Как он мог меня так обманывать?

Серафина, дремавшая на диване, проснулась, приподнялась и искоса взглянула на Агнию.

— Такое трудно сразу понять. Но лучше сразу смириться со всем. — Она с тяжким вздохом села. — Ох-ох-ох… Неудобный какой у вас диван.

— Простите меня, — Агния смотрела на Серафину, — из-за меня вы почти не спали.

— Ну… Это ничего, я привычная… — Серафина рассмеялась. — К тому же я еще не столь преклонных лет, чтобы не пережить такую ночевку благополучно. — И действительно, такой тяжелый день совсем не сказался на ее внешнем виде и настроении.

— Спасибо вам, — девушка почувствовала прилив сильной признательности к Серафине.

Она была не одна весь этот тягостный день и теперь, осознав это, прибавила с благодарностью в голосе:

— Если бы не вы, я бы, наверное, умерла…

— Ну что вы, — сказала Серафина. — Я рада была вам помочь. Хотя рада — это не совсем то слово. — Она серьезно посмотрела на Агнию.

Обе женщины сидели у окна и представляли собою аллегорические фигуры Печали и Надежды. Тонкая фигура, поникшая голова и безвольно брошенные руки представляли такой же поразительный контраст со зрелой и деятельной привлекательностью почти тридцатилетней женщины, как длинная светло-русая коса Агнии и ярко-рыжие, красиво уложенные волосы Серафины.

— Разве вы никуда не торопитесь? — спросила вдруг Агния. — Я так благодарна вам, но ведь есть же у вас дом, семья…

— Дом и вправду есть, только я не тороплюсь. Вы не волнуйтесь за меня. Я могу побыть с вами столько, сколько вы захотите.

Агния горестно вздохнула и почувствовала, как слезы опять сами собой полились из глаз.

— Что же мне теперь делать?.. Как же жить… — пробормотала она.

— А вы не бойтесь, — твердо сказала Серафина. — Человек не пропадет, пока сам не захочет. По всякому и везде люди нынче живут. И откуда вы знаете, может, кому-то и тяжелее приходится. Вот погодите, пройдет время, и печаль исчезнет. Вы уж мне поверьте, я знаю, как бывает.

— Но я не знаю… Не представляю себе… Я боюсь… Что может быть хуже случившегося? — Агния стиснула руки.

— Да мало ли что может быть хуже? Вы уж меня простите, но только жизни совсем не знаете, — возразила Серафина. — Иначе бы не бежали из родительского дома. — Она произнесла это решительно и столь же решительно посмотрела на Агнию. — Но не сейчас об этом говорить. Сейчас вы этого, боюсь, не поймете. Сейчас надо позаботиться о делах более насущных. Надолго ли оплачена эта квартира?

— Я не знаю… — пробормотала девушка.

— Вот это скверно, что не знаете. Ну да выяснить труда не составит. И хватит плакать! Мужчинам с этих пор не доверяйте, а вот мне поверьте. Я вас не брошу и помогу, чем смогу. За этот день мы с вами будто сроднились, и я теперь чувствую за вас ответственность, как это не покажется странным.

Агния благодарно и доверчиво посмотрела на собеседницу, и та до глубины души была тронута таким ее взглядом.

— Я для вас все сделаю, — прибавила Серафина. — Как для младшей сестры…

3

Алексей так и не появился. А ведь, несмотря ни на что, Агния все еще надеялась, ждала…

Но вот прошла неделя, и квартирная хозяйка выставила Агнию. Да и Серафина, новая ее подруга, убеждала, что более оставаться тут нельзя, ничего хорошего это не принесет, и надо идти дальше. Серафина приходила к Агнии каждый день, и с каждым своим приходом привносила свежую волну в мрачный дом и в мрачные мысли брошенной девушки.

Последним, что сделала Агния в старом жилище, было письмо, которое она отправила родителям. Она сообщила им только, что жива, что просит у них прощения и надеется на него, что сама она своей вины не забудет и никогда уже, наверное, не доведется увидеть ей родные места и лица. Агния просила забыть ее и поминать в своих молитвах хотя бы даже и как мертвую, но прощенную дочь.

Серафина, прочитав письмо, чуть не расплакалась.

— Но все же я должна тебе сказать, — а новые подруги уже перешли на «ты», — что ты поступаешь правильно. Хотя, быть может, тебе стоит вернуться и просить у родителей позволения остаться? Вдруг все образуется?

— Нет, нет… — Агния печально покачала головой. — Уладиться ничего уже никогда не сможет. И я сама во всем виновата…

— Но все ж таки мать и отец… Неужели ты не хотела бы…

— Серафина! — перебила ее девушка. — Не говори ничего! Я уже все решила…

— Ну тогда… Тогда… — Серафина вздохнула. — Я не знаю, что и сказать тебе… Надеюсь, что ты потом жалеть не станешь. Ведь чем дальше, тем все труднее будет вернуться. Сейчас ты еще не так далеко ушла от своего дома, как тебе кажется. А вот через какое-то время…

— Нет, я слишком далеко ушла, — печально улыбнулась Агния.

— Тогда ни о чем больше не сожалей.

— Не могу.

— Надобно взять себя в руки. И все пройдет, сама увидишь. Рано или поздно все проходит. Истина хотя и старая, но весьма верная. И лично мною проверена!

§

— Нет, я слишком далеко ушла, — печально улыбнулась Агния.

— Тогда ни о чем больше не сожалей.

— Не могу.

— Надобно взять себя в руки. И все пройдет, сама увидишь. Рано или поздно все проходит. Истина хотя и старая, но весьма верная. И лично мною проверена!

— Не знаю, что бы я без тебя делала! — Агния опять решила было заплакать, но уже от прилива благодарности к Серафине.

— Подожди благодарить! Может, если бы не я, ты бы вернулась к родителям, и все бы у тебя уладилось.

— Если бы не ты, я бы уж умерла, — мрачно произнесла девушка. — У меня вся жизнь порушилась. А когда у человека жизнь рушится, он способен на любой поступок, даже на самый безрассудный.

— Ну-ну! Не вспоминай. Было бы из-за кого так страдать.

— Ведь я его любила… — пробормотала Агния.

— Любила одного, полюбишь и другого, — решительно заявила Серафина.

— Не говори так! Я никого и никогда не полюблю! — воскликнула девушка.

Серафина усмехнулась и ничего на это не ответила. Вскоре все вещи, которых оказалось совсем немного, были собраны, и женщины (как это было уговорено меж ними заранее) отправились на квартиру к Серафине.

Теперь следует рассказать поподробнее о Серафине и о том, чем добывала она себе средства к жизни. Справедливости ради надобно отметить, что Серафина ничего не скрыла от Агнии, когда предлагала ей перебраться к себе для житья.

Оказалось, что новой ее подруге принадлежала модная мастерская. Не самая, конечно, роскошная, как выразилась Серафина, но известная среди определенного круга лиц. Дело в том, что, помимо шитья, девушки, работавшие у Серафины, занимались и другим, гораздо более прибыльным и менее обременительным трудом. А попросту говоря — торговали собой. Кроме того, в ее доме шла большая игра. Господа, собиравшиеся у нее, играли по крупному, просиживая ночами напролет и забывая даже о девицах. С больших выигрышей и Серафина имела свою прибыль, и немалую. И не только от счастливых игроков, но и от шулеров, которых она у себя тайком привечала. Сама она не играла, разумеется, как не играли и ее девушки. Но дом ее пользовался большой «славой». И с полицией Серафина имела свою договоренность, оттого так свободно и весело разгуливала по городу.

Агния выслушала все это поначалу с ужасом, но потом, поразмыслив, поняла, что теперь ей претендовать особенно не на что. Она сама опустила себя на самое дно жизни, ниже уже некуда. И ей просто повезло, что Серафина неожиданно оказалась такой доброй и отзывчивой. Агния ничего не знала об этой стороне жизни, не знала, как пропадают девушки в городах, в страшных притонах. Чутье подсказывало ей, что с ней может случиться всякое, но что Серафина ее не обманывает.

Серафина сказала своей знакомой, что принуждать ее ни к чему не собирается. Хочет — пусть шьет, как-никак у нее мастерская, и работать тоже надо, а хочет… Вольному воля.

— Впрочем, можно еще и в монастырь пойти, — заметила Серафина. — И вечно оплакивать этого подлеца. Но он этого не стоит! Я честно тебе скажу — ты мне нравишься. Я хотела бы, чтобы мы были с тобой подругами. Да и, прямо сказать, обидно такую красоту похоронить в монастыре. Я, может, и не по-христиански рассуждаю, зато по-человечески. А там — кто знает. Ведь в жизни всякое случается! Еще неизвестно, как обернется…

— Да что уж тут может еще случиться! Как бы хуже не было, — сказала в ответ на это Агния.

— Не гневи Бога, Агния. Ты жива, здорова, ты не на улице!

— Верно…

За такими вот разговорами и началась новая жизнь Агнии.

4

Серафина не обманула. Она стала Агнии настоящей подругой, найдя в ней то, чего давно уж не было в людях, окружавших ее. Женщины и мужчины в доме Серафины были людьми малопорядочными, а то и вовсе никуда не годными. Другие в ее доме и не бывали, таков уж был род ее занятий. Агния же пришла будто из иного мира. Но и на нее, а Серафина это сразу же подметила, быстро подействовала атмосфера нового дома.

Дом Серафины был устроен следующим образом: парадная его сторона, обращенная к улице, была мастерской модистки мадам Серафины. И довольно доходной мастерской, посещаемой состоятельными дамами средней руки, комнаты которой были богато обставлены и украшены хорошей мебелью и огромными зеркалами. Со стороны же двора существовал тайный вход на другую половину той же самой мастерской, состоявшую из приватных комнат, в которых можно было уединиться. Там же была устроена и зала, в которой несколько раз в неделю разворачивалась игра на зеленом сукне. И там уже играли не по старинке в банк и штосс, а делали крупные ставки в покер.

Большинство девиц жили именно в той части дома, где велась эта тайная жизнь. Серафина жила там, где была устроена мастерская. Там же, рядом с собой, она поселила и Агнию.

Агния в первый же день познакомилась с устройством любопытного дома и с девицами, населявшими его. Часть из них днем шила, а ночью зарабатывала веселым ремеслом. Другая часть — работала только по ночам, и только две девушки занимались исключительно шитьем. Это не считая горничных, которые были только горничными, ибо две скромные деревенские девицы и помыслить себе не могли, чтоб заняться таким непотребством.

Серафина и в самом деле была модисткой, и весьма хорошей и изобретательной, для которой игра и девицы были отхожим промыслом.

— Ну что уж тут поделаешь? — пожимала плечами Серафина, рассказывая о своей жизни. — Так уж получилось. Не своей волей, скажу я тебе, мы этим ремеслом промышляем. Каждую сюда какая-то беда привела. Нет таких женщин, которые бы желали вести такую жизнь. Но многие входят во вкус, — усмехнулась она.

Поначалу Агния занялась шитьем, благо шить она умела. А потом, наблюдая за жизнью других обитательниц дома Серафины, предалась долгим размышлениям о той жизни, в которую попала. Она видела, что и Серафина не брезгует «такими» занятиями, более того, кажется, что ей это даже нравится. Она жизнерадостна и весела и к тому же всегда при деньгах.

Агния думала, что никогда больше не сможет полюбить. Если раньше ей хотелось наказать весь мир и самое себя, то теперь то разрушительное, стихийное чувство улеглось, а на смену ему пришло другое — более стойкое и более злое. Сначала мысли о грехе сопровождали почти все раздумья, связанные с этой ее новой жизнью. Но ведь она уже согрешила. Правда, из-за любви, но разве есть какая-то разница? Нет, ровно никакой. Тогда она решительно отмела мысль о грехе и подумала о деньгах.

Временами, будто очнувшись, она смотрела на себя как бы со стороны и не узнавала. Никто не учил ее дурному, но было, видимо, нечто в ее характере, чего она никогда не доверяла никому и из-за чего бежала с Алексеем и переселилась в дом к Серафине, зная о ее занятиях, и не искала приюта в монастыре, а думала теперь о вещах горьких и постыдных, как о самом естественном деле. Это было то свойство ее характера, которое заставляло ее думать только о сегодняшнем дне, жить не рассудком, но страстью.

Но размышления ее, не дойдя до решения торговать собой, самым роковым образом были прерваны в скором времени, когда она обнаружила, что ждет ребенка. Это повергло ее в самое мрачное отчаяние, на которое она была способна. Совершенно неожиданно ребенку обрадовалась Серафина:

— Я всегда мечтала о малыше, только никогда не могла родить сама ребенка. Ты должна радоваться этому, глупая! — убеждала она Агнию, которая только и делала, что плакала, сложив руки на животе.

— Я не могу радоваться, Серафина… У меня такое странное чувство, что я умерла, но все еще почему-то дышу и двигаюсь. И будто бы постепенно в меня вселяется другой человек, мне незнакомый, от которого мне временами становится страшно. И вот теперь — ребенок, а Алексей… он ведь даже ни о чем не узнает…

— Господи! Так ты все еще ждешь его? — встрепенулась Серафина.

— Нет! Нет, не жду! — Агния схватила Серафину за руку, да так, что та даже испугалась. — Вот чего бы мне хотелось, так это хотелось отомстить, но я не знаю, как это сделать! Я никогда не была смиренной и расчетливой, но сейчас, кажется, утеряла последние остатки разума, смирения и гордости. Я готова на все! Но не знаю, что мне делать…

— Тогда послушай меня и успокойся. Предоставь времени идти своим чередом. Пусть родится ребенок, если хочешь — я отыщу Алексея и расскажу ему обо всем. А что делать потом… Я не знаю, но уверяю тебя: что бы ты ни избрала — ты будешь права.

— Да… Отыщи его… — последовал тихий ответ. — Отыщи…

Серафина тяжко вздохнула, посмотрела на Агнию и ничего не сказала. А про себя подумала, что женщины бывают очень глупы, когда дело касается любви. И это очень жаль…

Как знать, что случилось бы, поговори Серафина с Алексеем, найди она его. А может, ничего бы не случилось. Но разговора никакого не потребовалось, потому что ребенку Агнии Бог не сулил жить на свете, а следовательно, и говорить было не о чем и не с кем. Немного придя в себя после новой утраты, Агния продолжала заниматься шитьем, но в душе уже созрел план, пока еще не ясный, но готовый толкнуть ее на самый решительный и безрассудный поступок.

Сюрпризы фортуны

Наталия Вронская

Сюрпризы Фортуны

1

Началась эта история несколько лет тому назад, в самом конце 1860-х годов, в одной из наших южных губерний. Так далеко от столицы, как только может пожелать любой пекущийся о нравственности детей своих родитель или легкомысленный повеса, желающий избежать огласки своих похождений.

В поместье Аннино проживало благородное семейство дворян: Егор Петрович Каверин с супругою своею Марьей Ивановной и с дочерьми Валентиною и Ариной. Поместье это, окруженное парком и представлявшее собой несколько обшарпанное здание с колоннами, находилось недалеко от города N, в котором тем летом, когда Агнии Егоровне сравнялось девятнадцать лет, а сестре ее — восемнадцать, расквартирован был гусарский полк.

Конечно же, пребывание гусар в городе ознаменовалось балами, концертами, прогулками, знакомствами да записочками, тем более что лето выдалось не жаркое, и местное светское общество только тем и развлекалось. И семейство Кавериных, н…

§

Для продолжения пройдите проверку

Сюрпризы фортуны (наталия вронская) в fb2,txt,epub

Агния, наивная провинциалочка из обедневшего дворянского семейства, не может устоять перед красавцем гусаром и, поддавшись на уговоры, убегает из отчего дома. О том, что она совершила большую ошибку, доверившись мужчине, которого полюбила, девушка поняла лишь оставшись одна в незнакомом городе, без средств к существованию. Но колесо Фортуны только начало свой оборот. Оно приведет Агнию в общество легкомысленных женщин, игроков и авантюристов, в светские гостиные и притоны, подарит ей свободу и забросит к далеким берегам Бразилии.

Жанр: Исторические любовные романы
Скачано: 160 раз
Прочитано: 261 раз

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.