Читать “Так громче музыка играй победу! (СИ)” – Коротин Вячеслав Юрьевич – Страница 5 – ЛитМир

Читать

— Благодарю за лестные слова, Андрей Августович, — Колчак стал очень серьёзным, — но я пока не изучил должным образом ни глубин в устье Босфора, ни карты уже имеющихся там заграждений. Боюсь, что в ближайшее время подчинённые мне силы не способны будут осуществить качественные минные постановки.

— Я и не прошу у вас ничего немедленного, Александр Васильевич, — Андрей пытался выглядеть максимально благожелательным. — У вас будет несколько суток, чтобы ознакомиться с лоциями, картами поставленных заграждений, обнаруженных заграждений противника. Я не требую от вас немедленных результатов, понимаю — все мы люди, вас, против воли, вырвали с привычного, изученного почти полностью Балтийского моря сюда, на Чёрное…

Не понимаю даже как Николай Оттович отпустил такого ценного специалиста.

— Спасибо за лестный отзыв, но на Балтике достаточно специалистов моего профиля.

— И таких же прекрасных специалистов?

— Андрей Августович, не мне судить о мастерстве и компетентности коллег, которые остались там, откуда я прибыл. Моё назначение к вам произошло помимо моей воли. Но, повторюсь: нисколько об этом не жалею. Счастлив принести России максимальную пользу там, где укажут Отечество и Государь.

— Нимало не сомневаюсь, Александр Васильевич, — Андрей понял, что доверительной беседы не состоится. — Но всё-таки хотелось бы узнать о том, что происходит в Балтийском море не только из сухой информации от Министерства, но от человека, который только что прибыл оттуда.

— Прошу извинить, Андрей Августович, но рассказчик из меня неважный. Что вам рассказать? Что ‘Магдебург’ погиб на камнях? Что ‘Фридрих Карл’ и ‘Бремен’ утонули после подрывов на минах? Что ‘Россия’ утопила ‘Мюнхен’, нахально подставившейся под её пушки?

— Про это я и так знаю. — Андрей реально чувствовал, что ‘АДМИРАЛЪ’ борзеет сверх всякой наглости, но ставить его на место, исходя из своего положения, тоже не особо улыбалось. — Мне хотелось бы услышать о настроениях среди экипажей на Балтике.

— Разные настроения. В минной дивизии — боевые, на крейсерах — чуть поспокойнее, а за линейных — вообще не поручусь…

— Понятно. Чем больше воюют, тем меньше времени размышлять о политике.

— Что поделать — рядом Петроград, а в нём начальников как блох на барбоске. Николая Оттовича уже не раз хватали за хлястик, когда он пытался вывести дредноуты за пределы Финского залива. Да что дредноуты — даже набеговую операцию эсминцами к шведским берегам разрешили всего однажды. Ну, утопили четыре парохода с рудой и два траулера охранения, но с тех пор не было ни одного выхода в тот район сколько-нибудь значительными силами.

Лицо Колчака порозовело, и на нём стали наконец-то отражаться эмоции.

— Флот, в основном, ставит мины, активно, надо сказать, ставит. И вблизи германских берегов в том числе. Небезуспешно, надо сказать…

— Ваше высокопревосходительство, — заглянул в салон флаг — офицер лейтенант Шен, — разрешите?

— Что такое?

— Прибыли Тихминёв и начальники дивизионов.

— Добро, — кивнул адмирал и снова повернулся к Колчаку. — Ну что, Александр Васильевич, позвольте, представить вас непосредственным подчинённым.

— Разумеется, ваше высокопревосходительство. Почту за честь быть представленным непосредственно вами.

— Замечательно. Лейтенант, пригласите, пожалуйста, прибывших.

В салон проследовали несколько офицеров.

— Господа! — начал Эбергард. — Позвольте вам представить вашего нового непосредственного начальника, контр — адмирала Александра Васильевича Колчака.

Далее последовала стандартная процедура:

— Алексндр Иванович Тихминёв — командир вашего флагмана.

Колчак и командир «Памяити Меркурия» церемонно пожимают друг другу руки.

— Командир Первого дивизиона, капитан первого ранга Василий Нилович Черкасов.

Аналогичная сцена.

Ну и так далее вплоть до:

— Командир Шестого дивизиона, капитан второго ранга Мордвинов…

— Старший лейтенант Николя — последним представился флагманский минёр, единственный из выживших офицеров штаба Покровского.

— Рад знакомству с вами, господа! — непроницаемое лицо Колчака никак не подтверждало и не опровергало того, что он действительно «рад знакомству». — В ближайшее время я прибуду на подчинённые вам корабли, а пока можете вернуться к исполнению своих обязанностей. Александр Иванович, вас попрошу задержаться на «Евстафии» и чуть позже сопровождать меня на крейсер.

Офицеры откланялись и вышли из салона.

— Я вас тоже не задерживаю, Александр Васильевич, отправляйтесь на «Память Меркурия», устраивайтесь, съездите посмотреть как дела у вашей супруги и сына, а завтра в полдень жду вас здесь для обсуждения предстоящей операции… Постойте! А как здоровье многоуважаемого Николая Оттовича?

Андрей только сейчас вспомнил, что именно весной пятнадцатого Эссен простудился, и пневмония свела в могилу одного из самых талантливых адмиралов российского флота.

— Когда я уезжал, было в порядке, — слегка удивился контр — адмирал неожиданному в данный момент вопросу. — Лёгкая простуда, но это весной на Балтике обычное дело.

— Спасибо! Можете идти.

— Вот чёрт! — Когда начмин оставил салон, Эбергард стал заниматься интеллигентским рефлексированием, то есть докалупываться до собственного сознания, что оно сделало для того, чтобы спасти из костлявых лап «курносой» ещё одного замечательного человека.

— А что я мог сделать? Отправить Эссену телеграмму: «Дорогой Николай Оттович, застёгивайте пальто поплотнее, когда выходите в море, И вообще в море выходите пореже, а то простудитесь, заболеете и умрёте» или: «Убедительно прошу вас без всякого промедления добро пропариться в бане. Это чрезвычайно важно. Объяснюсь непременно при личной встрече. С глубоким уважением к вам. Эбергард»? Идиотизм.

Оставалось надеяться, что «раздавленная бабочка» изменила ход истории так, что командующий Балтфлотом может и не заболеть на данной ветке исторических событий.

На следующий день, в назначенный час, Колчак, разумеется, явился к командующему флотом.

— Ваша задача, Александр Васильевич, в первую очередь поставить несколько минных банок вблизи устья Босфора. Там и та уже до чёрта наших мин — сплошной «суп с фрикадельками». Но турки периодически тралят проходы. Где и как, мы знаем очень приблизительно. Так что вы должны, во — первых, завалить минами наиболее «перспективные» участки следования турецких каботажников, во — вторых, топить всё, что следует вблизи устья Босфора не под российским флагом, а значит — ТОПИТЬ ВСЁ, что там встретите, ибо под нашим флагом ничего там идти не может. А нейтралам там делать нечего. Кроме того, загляните к Зонгулдаку, если турки ведут подъёмные работы с целью освобождения ворот — прекратите.

Андрей хмыкнул про себя, поняв, что последнюю фразу выдал в стиле незабвенного Модеста Матвеевича Камноедова.

— Там недавно работал Четвёртый дивизион, но нужно чтобы османы понимали, что пытаться поднять со дна наши брандеры, затея не только безнадёжная, но и опасная.

— Понятно. Какими силами я могу располагать?

— «Память Меркурия» и Второй дивизион: «Счастливый», «Быстрый» и «Громкий». Эсминцы только что вошли в строй, и необходимо, чтобы их экипажи сплавались, получили боевой опыт… Надеюсь, что вы меня понимаете. Кроме того, можете взять с собой любой другой дивизион на ваше усмотрение. Кроме Первого, который необходим для встречи «Императрицы Марии» и Четвёртого, недавно вернувшегося из похода. Ещё вопросы имеются?

— Никак нет, ваше высокопревосходительство, — поднялся из-за стола Колчак.

— Тогда получайте мины, и, послезавтра выходите в море.

— Слушаюсь!.. Ваше высокопревосходительство…

— Что-то ещё?

— Точно так, — АДМИРАЛЪ выглядел слегка смущённым. — Я у же решил, что возьму с собой дивизион Кузнецова, но просил бы вас предоставить в моё распоряжение на время данной операции ещё и «Алмаз». Очень бы пригодились его аэропланы для ближней разведки побережья. Да и штабу флота пригодятся свежие сведенья о состоянии турецких батарей вблизи Босфора.

§

Вы никогда не задумывались: кто нам снит сны? Ведь сбывается периодически.

А может действительно кто-то из будущего развлекается?

Скажете: делать нечего нашим далёким потомкам, чтобы шарить по местному аналогу нашего Интернета, влезать в мысли спящих персонажей аналога нынешней Википедии, наскоро изучать их биографии, и подсказывать, что дальше будет? Завуалировано подсказывать.

Может у них такая тема контрольной работы в школе…

Многие в курсе, что вши снятся к деньгам, а блохи, к болезни. Вот кто установил данную дифференциацию будущего, относительно появления в снах членистоногих?

А раз уж мы допустили, что там, в будущем, имеются «подсказульщики», то вполне логично будет допустить и наличие аналогов наших хакеров, которые, несмотря на возможную защиту от некого Всемирного Центра Защиты Истории, взламывают его, и влезают в спящий мозг с совершенно запрещённой информацией…

Глава

Синие волны Чёрного моря покорно расступались перед форштевнем самого грозного в этих водах корабля, и, казалось, хотели поскорее убежать с его пути.

Линейный крейсер «Гебен» на восемнадцати узлах спокойно приближался к Севастополю.

Вернее, теперь он официально назывался «Явуз Султан Селим», но по сути своей оставался германским кораблём: экипаж может надеть фески, но турками германцы от этого не станут, на гафель можно поднять флаг с полумесяцем, но «Гебен» всё равно останется «Гебеном».

Но это всё вторично: прорвавшись из Германии в Стамбул, контр — адмирал Вильгельм Антон Сушон просто за шиворот втащил сомневающуюся Турцию в мировую бойню на стороне Центральных Держав.

Теперь следовало как можно скорее лишить своих потенциальных союзников путей к отступлению: к Одессе отправились миноносцы, чтобы атаковать находящийся там плавучий хлам под Андреевским флагом, к Батуму поспешил лёгкий крейсер «Бреслау», а сам «Гебен», под флагом Сушона, готовился обстрелять главную базу Черноморского флота России — Севастополь.

Причём опасаться практически нечего: имея бортовой залп превосходящий три тонны, «Гебен» мог совершенно не опасаться линейных сил Черноморского флота, даже если встретит три из пяти броненосцев русских. А если все пять — имея более десяти узлов преимущества в ходе — уйти более чем легко.

— Ричард, — обратился адмирал к командиру корабля, — постарайтесь, чтобы с рассветом мы были в милях двадцати — тридцати южнее главной базы русских, не ближе. А то есть риск вылететь в темноте прямо под прямую наводку их береговых батарей.

— Не беспокойтесь, ваше превосходительство, — капитан цур зее Аккерман даже слегка обиделся на то, что Сушон мог заподозрить его в недальновидности. — «Гебен» встретит восход в полусотне миль от Севастополя.

— Замечательно! Надеюсь, что у Мадлунга* в Одессе всё пройдёт как надо, и он там пощиплет пёрышки у русских петушков. А с утра и мы атакуем главную базу России на этом море. Я не позволю ни Энверу — паше, ни самому султану дать задний ход и отказаться от участия в этой войне. Десятки русских дивизий останутся на Кавказе, и не смогут присоединится к своим основным силам на западной границе.

• Фрегатен — капитан Мадлунг — старший офицер «Гебена», которому было поручено возглавить атаку на Одессу силами двух миноносцев: «Муавенет» и «Гайрет».

— Всецело разделяю ваши надежды, господин адмирал, — вежливо и уверенно кивнул командир крейсера. — Думаю даже, что если и не в этом году, но в следующем, станет вполне возможной десантная операция на эту крымскую бородавку.

После наших побед Болгария, а возможно и Румыния, поспешат присоединиться к Центральным Державам.

— Ну — ну, не будем загадывать так далеко, Ричард. Сначала сделаем то, что задумали. Я, пожалуй, уже отправлюсь к себе. Выдался редкий случай поспать хотя бы шесть — семь часов. Вам тоже советую отдохнуть перед завтрашним утром.

— Не премину воспользоваться вашим советом, господин адмирал, но несколько позже.

— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

Спокойная ночь упала на Чёрное море. К берегам Крыма неумолимо продолжала приближаться громада стали и смерти, рождённая чуть более двух лет назад на верфи «Блом унд Фосс».

«Гебен» являлся действительно самым совершенным и грозным кораблём не только на Чёрном море, но и на всём театре военных действий вообще: даже средиземноморские эскадры англичан, французов, австрийцев или итальянцев не имели в своём составе корабля, который смог бы соперничать с немецким линейным крейсером. — тот либо легко уходил от тех, кто имел более мощную артиллерию, либо беспощадно громил своими снарядами тех, кто осмелится его догнать… Очень немалыми снарядами — без малого по триста килограммов каждый. В десять стволов.

Конечно, после погони в Средиземном море, когда на хвосте висели два линейных крейсера Владычицы морей, «Индомитебл» и «Инфлексибл»…

Связываться с этой парой, именно «парой» было опасно. Срубившись один на один с любым из них флагман адмирала Сушона не сильно рисковал, но от двоих приходилось удирать. Во все лопатки. Тем более, что основные силы противника поддерживали броненосные крейсера адмирала Трубиджа. Четыре штуки…

Такие гонки не проходят бесследно даже для очень совершенного корабля, особенно для его механизмов. «Гебен» конечно, уже не мог выжимать те двадцать восемь узлов, что показал на испытаниях, но, при необходимости, двадцать четыре выдал бы несомненно.

Хотя, на черноморском театре, даже это совершенно излишняя роскошь — уйти от шестнадцатиузловых русских броненосцев можно всегда и везде, догнать и уничтожить их бронепалубники, которые еле выдают двадцать один узел — легко и непринуждённо.

В общем: «Трепещите — пришёл «Хозяин моря»!

Погода с утра не очень способствовала точности выхода на запланированную цель — флагман адмирала Сушона слегка промахнулся, вышел несколько севернее Севастополя. И к точке обстрела порта пришлось приближаться под беспорядочным огнём береговых батарей.

«Гебен» немедленно открыл ответный огонь из орудий главного и среднего калибров. До входа в Северную бухту было всего сорок кабельтовых.

Ничего серьёзного: несколько снарядов угодило в район госпиталя, несколько — в угольные склады…

Разрушений особых не случилось, а число убитых исчислялось даже не десятками.

Зато с батарей агрессор заполучил три снаряда. Осколки одного из них, проникши в кочегарку, вывели из строя один котёл…

— Замкнуть цепь!

Рубильники привели в полную боевую готовность крепостное минное заграждение.

Мириады электронов замерли «на низком старте», готовые рвануться по проводам во взрыватели морских мин, как только их посмеет побеспокоить своим днищем вражеский корабль. И тогда семьдесят пять килограммов пироксилина немедленно, в тысячные доли секунды, превратятся в в раскалённый, рвущийся за пределы корпуса мины газ, и ударят в подвздошину наглеца, посмевшего влезть на охраняемую акваторию наглеца…

«Гебен» подбросило взрывом…

— Следующая остановка: «Тенистая аллея», — приятным женским голосом пропело в салоне трамвая.

Стало быть, мне на следующей…

Юрий никогда не бывал в этом районе города, хотя и родился именно в Калининграде. Но сюда, на окраину ни разу не заносило.

А приятный райончик: Юрий шагнул со ступеньки трамвайного вагона, и невольно залюбовался буйством зелени на отшибе древнего города. А ещё впечатляли особняки, что отстроили здесь и именно здесь те, кто мог себе подобное позволить.

— Простите, а где улица Сержанта Мишина? — обратился Юрий к проходящей мимо женщине.

— Да вы на ней и стоите. Какой номер нужен?

— 29 А.

— Тогда вперёд, в горку. Где-то с полкилометра будет.

Испугать Юрия Николаевича Киселёва пешими прогулками было нельзя — в походах, с рюкзаком за плечами и по сорок километров отмахивали. Причём не по тротуару…

§

А тут приятный тенёк среди августовской жары, красивые дома, сады вокруг них…

Единственно непонятно: За каким чёртом заказчику статьи потребовалась личная встреча и распечатанный на бумаге текст?

Не могли, что ли по Интернету его получить? И там же расплатиться.

Так нет: вынь да положь им «бумагу», да ещё лично доставленную. Хотя…

Может это какие-то перспективы?..

Жёлтый двухэтажный дом. Не то чтобы роскошный, но солидный.

На воротах натуральный представитель охраны очень даже серьёзных людей: ни разу не «пельмень», сухощав, но сила чувствуется та ещё.

Пару слов в рацию, и открылась «зелёная улица» — Киселёва проводили на второй этаж, и оставили перед дверью. Явно в кабинет.

— Прошу вас! — дверь открыла женщина весьма нетривиальной наружности. В хорошем смысле нетривиальной: невысокая, миниатюрная… Нет, не то! — Изящная.

С копной прекрасно лежащих русых волос. Носик заметный, с лёгкой горбинкой, но очень гармонично вписывающийся в точёное лицо. Натуральная «аристократка раньших времён».

Более представительную секретаршу Юрий себе и представить не мог.

Оказалось, не секретарша:

— Рада познакомиться с вами лично, уважаемый Юрий Николаевич. Присаживайтесь, — суперженщина приглашающее указала на кресло.

— Благодарю вас… — вопросительный взгляд.

— Ольга.

— Очень приятно. Да! Статья, — Юрий поспешил протянуть собеседнице несколько листов, сложенных в прозрачный конверт.

— Спасибо! Поскучайте с десяток минут, пока я почитаю. Сейчас принесут кофе. Или чай предпочитаете?

— Вы очень любезны. Кофе, если можно.

— Пара минут, — хозяйка кабинета углубилась в чтение и, казалось, забыла о госте, однако буквально через минуту дверь распахнулась и одетый по самым шикарным «лордским» меркам парень вкатил в кабинет столик…

Мать — перемать: и чайник, и кофейник, и блюда с бутербродами… со всем, что можно представить: от «просто с маслом», до «с серой икрой».

А дама даже ресницами не взмахнула в сторону прислуги.

— Угощайтесь пожалуйста, — только и бросила она гостю.

Юрий дожёвывал уже третий бутерброд с белужьей икрой, запивая эту «снедь богов» восхитительным кофе, когда Ольга, наконец, подняла на него глаза:

— Мы не ошиблись в вас, статья очень хороша. Это именно то, что мы и ожидали. Спасибо!

— Спасибо за лестную оценку.

— Я поняла вашу напряжённость: не только за лестной оценкой автор статьи ехал к заказчику. Прошу! — женщина протянула конверт, глядя на разбухшесть которого, можно было подумать, что он набит десятирублёвыми купюрами.

Сгорая от стыда, но не в силах удержаться, Юрий приоткрыл конверт и слегка ошалел. Даже не слегка: верхняя денюжка оказалась номиналом в сто евро. Остальные, судя по всему, от неё не отличались.

— Сколько тут? — пересохший в мгновение ока язык едва ворочался в пересохшей же ротовой полости.

— Десять тысяч. Вас что-то не устраивает?

— Но за статью столь скромного объёма… — Юрий стал ощущать, что у него кружится голова. Кажется, что если бы не сидел в кресле, то почти наверняка рухнул на пол.

— Так здесь ещё и аванс, с предложением… — голос собеседницы доносился, словно сквозь вату, перед глазами поплыло… Темнота.

— Юрий Николаевич, ну слава Богу! — первое, что увидел Киселёв «вернувшись», было лицом хозяйки дома. — Я так перепугалась! С вами часто такое случается?

— Впервые, — Юрий почувствовал, что он на удивление свеж и бодр для прихода в себя после обморока. Стало даже слегка стыдно: здоровый мужик, и вдруг сомлел как рыхлая баба. И непонятно из-за чего: ну да, сумма неожиданная, очень неожиданная, но ведь это не повод брякаться без чувств…

Опа! А помещение-то другое.

— Вас перенесли в медпункт.

— А здесь и медпункт имеется?

— Это, смею вас уверить, солидная фирма. Вы уже можете продолжить разговор, или вас отвезти домой, и продолжим в следующий раз?

— Честно говоря, нужно собраться с мыслями. Хотелось бы подумать, но лучше внести ясность сейчас, а то я такого себе напридумываю…

— Не надо ничего придумывать. Рассматривайте неожиданные для вас деньги как часть аванса. Мы заинтересовались вами давно, и заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве. Такое объяснение устроит?

— Пока не соображу.

— Понимаю. Тогда отправляётесь пока домой, подумайте, а свяжемся позже. Как обычно — по Интернету.

— Пожалуй, — Юрий слегка напрягся, — это действительно лучшее решение.

Но все опасения оказались напрасны: серебристый «Ауди» с молчаливым шофёром споро домчал Юрия до дома кратчайшей дорогой без всяких подозрительных отклонений от оптимального маршрута. Никакого «послеобморочного» дискомфорта не наблюдалось.

На всякий случай Киселёв зашёл в ближайший обменник, где попросил одну из купюр, вытащенную из середины пачки, «превратить в родные рублики — никаких проблем. Не фальшивые стало быть.

Да и зачем было бы подставляться этим ребятам, всучивая фальшак человеку, который без проблем укажет соответствующим органам адрес, по которому ему вручили неправильные деньги.

Отложил половину бумажек в заначку, чтобы во — первых не травмировать жену, а во — вторых… Во — вторых — самому пригодятся.

Супруга сразу и без колебаний поверила, что хобби её мужа наконец-то принесло реальные и весьма ощутимые плоды. Что считала и своей заслугой: не возражала и не мешала — уже немало.

А ещё, что следует отметить к чести Оксаны Киселёвой, она, (как бы это помягче сказать?..). Предложила? Ну нет, от этого «предложения» отказаться не светило…

В общем, между «Купим» или «Поедем» выбрала второе.

На двое суток Юрий оказался отлучённым от компьютера — его «половинка» выбирала страны и отели…

А потом действительно пришёл заказ по почте на ещё одну статью, которая так же была щедро оплачена. И ещё…

За полгода, совершенно не напрягаясь, Киселёв заработал больше, чем за пять лет работы по основной специальности.

И даже не догадывался, чему обязан такому счастью…

— Как клёв, Андрей Августович? — раздалось со спины.

Юрий испуганно обернулся — он был уверен, что находится на берегу совершенно один, а бесшумно спуститься по склонам к этой бухточке было совершенно нереально.

Метрах в десяти спокойно стоял мужчина неприметной внешности в шортах и красной футболке.

— Вы обознались, уважаемый.

Но визитёр нимало не смутился, увидев лицо собеседника. Напротив, он доброжелательно улыбнулся и подошёл поближе.

— Ни в коем случае. Юрий Николаевич Киселёв ещё не родился. А на планете август тысяча девятьсот четырнадцатого года. Вы — командующий Черноморским флотом Андрей Августович Эбергард. И ничего с этим не поделаешь.

Так! Из психушки сбежал или это какая-то дурацкая шутка?

— Ни то, ни другое, — тут же ответил на мысли Юрия собеседник. — Попробуйте ответить себе на такой простой вопрос: как вы оказались на берегу Чёрного моря?

Когда приехали из Калининграда? Где тут живёте? Как добрались до этой бухты?

Вот чёрт! А ведь точно. Ни на один вопрос Кисилёв не мог найти ответа… Гипноз какой-то.

— Не гипноз — сон, — спокойно и слегка грустно произнёс мужчина. — Именно сейчас — сон. А проснётесь вы адмиралом Эбергардом. И это будет уже реальность. Навсегда.

Я здесь чтобы предупредить вас, чтобы глупостей каких-нибудь в шоке не наделали. Сны обычно забываются — этот запомните во всех подробностях, обещаю.

Всего сразу не скажешь, но мы ещё встретимся. Во сне. Тогда поговорим подробнее. А сейчас — вам пора.

Ощущения были как после длительной рыбалки с лодки: вроде и на кровати лежишь, а всё равно кажется, что качает. Солнечный луч вовсю щекотал веки, но открывать их категорически не хотелось. Но придётся — спать не хочется, да и…

— Ёлки! Чего это я отрубился-то? — Киселёв вспомнил последние события, и остатки сна немедленно слетели.

Юрий сел на кровати и открыл глаза. Помещение, разумеется, незнакомое: небольшая спальня, причём обставлена в смешении стилей ретро и «марине», если можно так сказать — одно окно в форме иллюминатора чего стоило. Оригинальный народец всё-таки в этом домике проживает…

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.