Читать “Сюрприз Купидона” – Кингстон Ребекка – Страница 3 – ЛитМир

Читать

— Вам приходилось заниматься мелкой торговлей? — невинно спросила Джудит, входя в привычную роль интервьюера.

— Это было в другой жизни, — коротко бросил Хилл.

— Мне бы очень хотелось послушать, — настаивала Джудит.

— Я уверен, еще услышите.

Ей больше никогда не представится такой случай: тет-а-тет с Робертом Хиллом, благодарящим ее за то, что она оживила его вечер. А потому Джудит глубоко вздохнула и умоляюще произнесла:

— Вы ведь не понесете никакого ущерба, если поговорите со мной? А у меня получился бы неплохой репортаж… Может быть, даже сенсационный. Я уверена, вам нечего скрывать.

Конечно, ему есть что скрывать, в этом Джудит не сомневалась. Как и в том, что Хилл никогда не устроит душевный стриптиз перед репортером. Но ее редактор будет рад любому материалу об этом современном Мидасе, о котором почти ничего не известно.

— Вы никогда не упускаете свой шанс? — поинтересовался Хилл.

Джудит поняла ход его мыслей: девица слышала, как я только что занимался делами, и теперь хочет использовать это, чтобы слегка надавить на меня.

Пусть думает что угодно. Главное, он все еще пребывает в хорошем настроении, а потому, удивляясь собственной дерзости, Джудит предложила:

— А может… вопрос за вопрос? Начинаете вы. Идет?

— Стоит подумать.

Похоже, сегодняшний мерзкий день заканчивается весьма неплохо, подвела итог Джудит. Хилл пересел в другое кресло.

— Итак… Начнем.

Он устроился поудобнее, закинул ногу на ногу и вперил взгляд в собеседницу. Джудит захотелось встать со скамеечки и тоже сесть в кресло: не очень-то приятно смотреть на мужчину снизу вверх, скрючившись у его ног. И все же лестно, что самый богатый и могущественный из всех известных ей богатых и могущественных готов ее слушать. Нужно будет тщательно контролировать свои ответы, напомнила себе Джудит.

— Вы работали где-нибудь кроме «Ньюс»? — задал вопрос Хилл.

— Нет. Я работаю в «Ньюс» более четырех лет. Сначала проходила практику, а когда получила диплом, меня взяли в штат.

— И все? Никакого желания что-нибудь изменить?

Постоянно обуреваемый жаждой успеха, он, должно быть, не понимал, как можно надолго застрять на какой-то ерундовой работе. Видимо, Хилл думает, что я примирилась со своим жалким положением, решила Джудит и высокомерно заявила:

— Конечно, у меня есть честолюбие. Я не собираюсь работать на «Ньюс» до пенсии.

Дверь снова открылась, и кто-то вошел. Роберт поднялся с места и вежливо спросил:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет-нет. Просто я хотела посмотреть… — пропел женский голос.

— Все в порядке?

— Здесь — да.

Джудит быстро повернула голову и увидела внушительных размеров даму в голубом бархате.

— Извините за вторжение, — улыбнулась дама, метнула взгляд в ее сторону и удалилась.

— Это жена мэра, — пояснила Джудит, как будто Хилл не знал.

— Это любопытная старая сорока, — уточнил он, — которая не поверила тому, что ей рассказали, и пришла удостовериться, увидеть, так сказать, собственными глазами.

Все знали: величественная мэрша — большая любительница посплетничать. И слушок о том, что Роберт Хилл обнимается с местной репортершей, очевидно, приятно взволновал ее.

— Чистое безумие, — вздохнув, сказала Джудит.

— А вам следовало встать, а не посматривать на нее, можно сказать, с пола. — Хилл снова ухмыльнулся.

Джудит, выглядывающая из-за кресла со своей скамеечки, и в самом деле со стороны казалась лежащей на полу.

— А нет ли на балу доблестного рыцаря, который может ворваться сюда, дабы вырвать вас из моих объятий? — полюбопытствовал хозяин «Розен-хауса».

— Не волнуйтесь, никто не станет предъявлять на меня права, — отозвалась Джудит.

— Рад слышать.

Хилла, конечно, радует, что не последует еще одна дурацкая сцена. Тот факт, что в настоящий момент в жизни Джудит действительно нет мужчины, вряд ли ему интересен. Но мысль, что кто-нибудь из ее знакомых может бросить перчатку самому Роберту Хиллу, позабавила Джудит.

Однако пора выбираться отсюда. Разумеется, очень хотелось бы взять у Хилла интервью, но, кажется, он не собирается прекращать свой допрос. Джудит решительно надела вторую туфлю. Нога едва поместилась в ней. Она снова сняла туфлю и принялась сгибать и разгибать ступню.

— Зачем надевать на бал туфли, в которых и ходить-то нельзя? — поинтересовался Хилл.

— Когда я их примеряла, они были в самый раз. Я приобрела их на прошлой неделе на распродаже и считала, что сделала выгодную покупку.

— Вы получили то, за что заплатили, — заметил Хилл.

— Думаете, это общее правило? Только что вы заключили сделку, которая, как мне кажется, опровергает эту мысль.

Хилл пожал плечами.

— На том стоит жизнь. Наш мир жесток.

Джудит не стала спорить. Она печально посмотрела на свою «выгодную покупку» и спросила:

— А вы когда-нибудь приобретали то, что не могли себе позволить? Или вы уже забыли, как это было?

— Я мало что забыл.

На мгновение Джудит показалось, что они могли бы поделиться друг с другом историями своих неудач, но она тут же одернула себя: смешно, теперь у Хилла есть все, включая дом, который ей всегда очень нравился.

Джудит знала: до того как Роберт Хилл переехал в этот особняк, он жил в пентхаусе принадлежащего ему многоквартирного дома. Ей почему-то казалось, что он не любит долго задерживаться на одном месте, и она спросила:

— Вы навсегда останетесь здесь жить?

— Возможно. Я тут уже… — Хилл задумался.

— Пять лет и примерно пять месяцев, — подсказала Джудит.

— Что-то около того, — несколько удивленно проговорил он.

— Совершенно точно. Я помню, как вы въезжали. Середина июля, невероятная жара… — Джудит живо представила себе то время, и в ее глазах появилось задумчивое выражение. — Мы тогда жили в Ньюхейвене. У меня была лошадь, я, как обычно, скакала по холмам и вдруг увидела внизу фургоны. Я часто ездила этой дорогой — просто, чтобы взглянуть на дом в долине.

— Правда? — снова удивился Хилл.

— Это же сказочное место! «Розен-хаус» удивительно похож на замок: башни, мост, внушительные хозяйственные постройки… Вы такой счастливый, что живете здесь.

— Мне было четырнадцать, когда я увидел этот дом, — сказал Хилл. — И я пообещал себе, что однажды приобрету его.

— И вы тогда в это верили?

— Я всегда держу обещания, которые даю себе, — улыбнулся Хилл.

— А как насчет обещаний, которые вы даете другим? — поддразнила Джудит.

— Ну… это как когда.

Теперь улыбнулись оба, и Джудит спросила:

— А чем вы занимались в четырнадцать лет?

— Получал образование в нашем жестоком мире. А что вы делали, когда не скакали верхом на лошади?

— Получала образование, довольно бесполезное в нашем жестоком мире, — в тон ответила Джудит.

— Но, кажется, вы справляетесь.

— И довольно неплохо. Могу даже втиснуться в мою «выгодную покупку». — Джудит вытянула изящную ножку, и «бриллианты» на каблуках сверкнули.

— Здорово выглядят, — заметил Хилл.

— Как и положено бриллиантам.

— Одни каблуки, должно быть, стоят уйму денег.

Какое-то время они сидели молча, на столе палисандрового дерева усыпляюще мерно тикали старинные французские часы.

— Без десяти десять, — сказал наконец Хилл. — Пора идти. — Он отжал запоры на большом окне, и оно оказалось дверью, выходящей на лужайку. — Можно пройти во двор прямо отсюда.

Кое-где в окрестных садах уже горели огни, соперничая своим блеском с яркостью звезд на небе. Высокие каблуки Джудит тонули в мягком грунте. Она сняла туфли и пошла босиком.

— Как много звезд… В пору загадывать желание.

— Да, звезд сегодня хватает, — отозвался Хилл.

— Знать бы, на какую загадывать…

— В том-то и вопрос: как угадать нужную звезду, — улыбнулся Хилл.

В детстве Джудит часто загадывала на падающие звезды. Иногда скромные мечты сбывались: она получала то колечко с розовым жемчугом, то бисерный поясок. Но вот самые важные желания — чтобы мамочка, например, перестала плакать, — не сбывались никогда. И уже в ранней юности она перестала верить в волшебство.

§

Обогнув угол дома, они оказались на гравийной дорожке, и Джудит прислонилась к стене, чтобы обуться. Вдруг Роберт Хилл нагнулся и легко, как ребенка, поднял ее на руки. У Джудит перехватило дыхание, но она нашла в себе силы холодно сказать:

— Очень любезно с вашей стороны. Вы всем гостьям оказываете подобные услуги?

— Только тем, кто не может влезть в туфли.

Оба рассмеялись. Прижавшись нечаянно кончиком носа к щеке Хилла, Джудит вдохнула свежий холодный запах лосьона после бритья. Обвив шею своего кавалера одной рукой, Джудит шутя проговорила:

— Потрудитесь запомнить: тридцать первое октября…

Она-то никогда не забудет этого дня, который не мог бы привидеться ей в самых необузданных фантазиях. Что ж, будем считать это шуткой, забавной милой шуткой, сказала себе Джудит и расслабилась.

До того как она столкнулась с Робертом Хиллом, этот бал был для нее всего лишь работой. Но теперь ей захотелось повеселиться. И, когда гравийную тропу сменила гладкая, выложенная красивой плиткой дорожка, ведущая во двор, Джудит не сделала попытки освободиться.

Лица присутствующих в удивлении обратились к ним. Это было так забавно, что Джудит хихикнула. Гости расступились, пропуская хозяина и его ношу. Одной рукой Джудит обнимала Хилла за шею, другой помахивала туфлями.

Высокая худая дама, владелица нескольких Фешенебельных обувных магазинов, тех, что Джудит не по карману, ядовито осведомилась:

— Что-нибудь с ногами, дорогая?

— Туфли жмут, — весело отозвалась Джудит.

— Очень вовремя, — деланно улыбнулась дама.

— Я был рад оказать услугу, — сказал Хилл.

— Лучше бы вам ответить по-другому, — прошептала ему на ухо Джудит.

— Я был очень рад, — упрямо повторил Хилл.

— Вас могут неправильно понять, — шутливо предупредила его Джудит.

— Неужели вам не безразлично, кто что подумает?

Вечер выдался теплым, и большинство гостей высыпали во двор, окружив высокую пирамиду, которая должна была превратиться в ярко горящий костер. Все оживленно переговаривались, и Джудит догадывалась, о чем шла речь. Конечно, о том, что Роберт Хилл устроил на балу свидание с этой — как ее? — из газеты и никак не может от нее оторваться, даже держит на руках.

Когда под восторженные возгласы пламя костра взметнулось вверх, начался фейерверк. Только тогда Хилл опустил Джудит на землю. Они стояли рядом и смотрели, как возносятся к небу причудливые огненные россыпи. Иногда Джудит брала Хилла под руку, иногда он обнимал ее за плечи, но ни разу они не отошли друг от друга. Особенно великолепен был последний залп. Большие белые звезды летели и летели в темную высь, и наконец огромный столб белого пламени исчез в неведомых небесных глубинах, а потом полетел вниз большой яркой звездой. Джудит повернулась к Роберту:

— Вот на эту звезду и нужно загадывать.

— Значит, вам есть что загадывать?

— А вам?

— У меня не очень много желаний.

— Точнее, у вас осталось мало не исполнившихся желаний.

— Когда я вижу то, что мне нравится, — твердо сказал Хилл, — я даю себе обещание. Как с «Розен-хаусом».

Он осторожно отвел с ее глаз волосы, и Джудит будто пронзило электрическим током — этот жест показался ей таким интимным, словно Хилл положил руку ей на грудь и крепко поцеловал в губы.

Роберт Хилл посмотрел на Джудит сверху вниз. Густую бровь рассекал тонкий бледный шрам, придавая лицу выражение дьявольской насмешливости. Темно-серые глаза непроницаемы. У Джудит пересохло во рту: она явственно ощутила властное призывное желание, исходившее от мужчины.

Вокруг Джудит всегда кружили поклонники. Но еще несколько часов назад она и представить не могла, что в числе их окажется и Роберт Хилл. А случилось именно так. И она сказала с нарочитой серьезностью:

— А если то, что вы себе пообещали, не продается?

— Это затрудняет дело, — улыбнулся Хилл, а Джудит весело рассмеялась и на несколько часов забыла про все свои проблемы.

Гости снова потянулись в дом — к буфету и музыке, среди них Роберт Хилл и Джудит, которую он все еще держал под руку. Злополучные туфли жали по-прежнему, и все же, пригласи он ее танцевать, она бы тут же согласилась. Однако Хилл поступил по-другому.

Остановившись у подножия великолепной обшитой дубовыми панелями лестницы, он спросил:

— Не хотите ли совершить экскурсию по дому?

Джудит несколько раз бывала в этом особняке, собирая информацию о благотворительной деятельности его хозяина, но никогда не поднималась выше первого этажа. А чего только об этом доме ни говорили! И потому на вопрос Хилла Джудит честно ответила:

— С огромным удовольствием.

Под любопытными взглядами гостей они стали не спеша подниматься по лестнице.

Звуки праздника доносились и сюда. Всюду горел свет. Время от времени появлялась прислуга, но тут же исчезала. Комнаты и коридоры были пусты. Когда Роберт Хилл купил особняк, «Розен-хаус» переживал не лучшие времена. Зато теперь он, должно быть, вступил в пору расцвета.

Убранство и мебель были великолепны. Каждый предмет стоял точно на своем месте. Роберт Хилл рассказывал, как он приобретал все эти вещи: в частных коллекциях, на случайных распродажах, на аукционах «Сотби» и «Кристи». Похоже, хозяин «Розен-хауса» не скупился, украшая дом своей мечты.

Видя, что Джудит с восторгом застыла перед очаровательной фарфоровой парой — Коломбина и Арлекин, Хилл вытащил Коломбину из черного лакового шкафчика и протянул ей.

— Какая прелесть! — благоговейно прошептала Джудит.

— Челси, красный период, — пояснил Хилл.

Не будь это коллекционная вещь, она бы здесь не стояла, подумала Джудит. Но интересно, вглядывался ли когда-нибудь владелец в бледное лукавое личико, восхищался ли его красотой?

— Прелесть… — повторила Джудит. — И весь этот дом просто чудо. Не представляю, как можно даже думать о том, чтобы отсюда уехать.

— А я разве об этом говорил?

— Вы сказали, что, возможно, останетесь.

Рассеченная шрамом бровь поднялась.

— Вы действительно настоящая газетная ищейка. Запоминаете все, что слышите.

Хилл опять дразнил ее. Джудит оторвалась от созерцания фарфоровой фигурки и уточнила:

— Только то, что мне интересно.

Неожиданный флирт и заигрывание с Робертом Хиллом было для Джудит совершенно новым, пьянящим опытом. Она знала: потом навалятся сомнения — а было ли все это, хотя весь их небольшой городок в течение нескольких дней будет перемывать им косточки. Ну что ж, подумала Джудит, игра стоит свеч. Я по-настоящему хорошо провела время: осмотрела особняк, стала объектом ухаживания обаятельнейшего мужчины и, возможно, получу у него интервью. Так что пусть болтают. Обо мне еще и не то говорили.

— Пора идти. Утром мне рано вставать, — сказала Джудит. — Для меня это будет памятный вечер.

— Для меня тоже, — отозвался любезный хозяин. — Вы на машине?

Джудит припарковала свой «остин» у бокового входа. Очень удобно: не нужно проталкиваться сквозь толчею машин на подъездной дорожке и, когда потребуется, можно незаметно исчезнуть.

Роберт Хилл вышел ее проводить, но лучше бы он этого не делал. Джудит едва открыла машину, а потом, скрывая дрожь в руках, с трудом вставила ключ в зажигание. Но, несмотря на волнение, она ухитрилась спросить:

— Так вы не забудете об интервью?

— Разве я могу забыть?

А почему бы и нет? Он, черт возьми, волен делать все, что пожелает.

По мере того как Джудит приближалась к своей маленькой квартирке, ее веселость испарялась, уступая место чему-то похожему на страх. Она играет с огнем. Ее чувства, ее будущее в опасности. С каждой минутой волнение усиливалось. Шум крови в ушах, казалось, заглушал биение сердца.

Квартира Джудит располагалась в доме на городской площади. Она припарковалась во дворе и через черный ход вошла в небольшой вестибюль с узкой крутой лестницей. При виде потертой до ветхости ковровой дорожки на полу ей вспомнилась обшитая дубом лестница в «Розен-хаус». По сравнению с тем великолепием ее квартира обыкновенная конура.

§

Пока что этот с нетерпением ожидаемый всеми ночной бал, приуроченный к Хеллоуину, ничем не отличался от десятка других благотворительных сборищ, о которых Джудит время от времени приходилось писать в местной «Ньюс». И если бы не проклятые туфли… Ну почему она не прошла мимо той распродажи? Позарилась на цену — вот почему. А теперь — мучайся!

Ноги Джудит горели огнем в хорошеньких лодочках со сверкающими «бриллиантиками» на каблуках. Если она сейчас же не снимет обувь, туфли придется разрезать — до того отекли ноги.

Из огромного зала «Розен-хауса» доносилась музыка и веселый гомон множества голосов. Но здесь, в коридоре, не было ни души. Джудит прислонилась к двери и помахала ногой. Вдруг дверь под ее весом подалась, Джудит влетела в комнату и растянулась на полу.

Несколько секунд она неподвижно лежала на ковре. В комнате было тихо и темно. Джудит села и с облегчением стянула туфли. Ничего не случится, если она немного передохнет. Тем более что общий план репортажа у нее в голове уже сложился.

Неся в руке злополучные лодочки, Джудит ощупью начала пробираться в дальний конец комнаты — к большому креслу, стоящему напротив окна. Достигнув вожделенной цели, она с удовольствием опустилась в пушистое мягкое нутро, подобрала под себя ноги и стала массировать ступни. Тут же навалилась дремота. Не беда, вернувшись в зал, она выпьет чашку крепкого кофе и взбодрится. Вдруг загорелся свет. Джудит инстинктивно вжалась в кресло и чуть подалась вперед, а затем, узнав голос, окаменела. Слов она не разобрала, но сон как рукой сняло. Если уж кто и имел право ворваться в комнату и зажечь все люстры, то, конечно, Роберт Хилл. Потому что это его дом. И именно мистер Хилл устраивал сегодня благотворительный бал. Не хватало еще, чтобы он застал ее дремлющей в кресле в тихом уголке. Конечно, его не касается, что она прохлаждается в тиши, а не пристает к гостям с различными вопросами, не ему принадлежит «Ньюс». Возможно, он владеет половиной города, но ее босс все-таки не он.

— Правильно. А теперь я скажу тебе, что делать дальше.

Это голос Хилла. По-видимому, сейчас я узнаю нечто совершенно секретное, подумала Джудит. Дружеских советов этот человек не дает, он только приказывает. Его спутник что-то пробормотал, а Хилл продолжил:

— Так вот…

Джудит была прирожденным репортером, а значит, и прирожденным слушателем. Она еще больше съёжилась в кресле, стараясь уменьшиться в размере, и навострила уши. Поскольку кресло стояло спинкой к комнате, видеть разговаривающих девушка не могла, но зато и сама была невидима.

Речь шла о какой-то собственности, которую вот-вот выставят на продажу по смехотворно низкой цене. Собеседнику Хилла предстоит кого-то «подмазать», при этом Хилл должен остаться в стороне. Инструктируемого это, кажется, не обрадовало. Голос его звучал взволнованно и робко, но Роберт Хилл говорил, как всегда, напористо и энергично.

Нужно запомнить каждое слово, подумала Джудит. Это внесет существенный вклад в дело разоблачения коррупции в Ньюхейвене. Газета, в которой я имею честь работать, побоится, конечно, задеть одного из столпов местного предпринимательства, но есть еще радиостанции и другие газеты. Возможно, коллеги заинтересуются.

Голоса зазвучали тише, по-видимому, заговорщики отошли к двери. И все же Джудит услышала, как Хилл сказал:

— Если он заартачится, его просто-напросто уберут с дороги. Еще один несчастный случай. Так что действуй, и поскорее. Жду от тебя вестей.

Джудит встрепенулась, будто на нее плеснули холодной водой. Наверное, она чего-то не поняла. Все знают, какой Хилл жесткий бизнесмен, но — «уберут с дороги»?! Фраза из детективного романа или боевика. Однако она действительно это слышала. «Еще один несчастный случай…» Сколько же их на совести Хилла?

Джудит потерла пальцами виски, чувствуя, как пульсирует жилка под тонкой кожей. Если вы приходите, чтобы написать о благотворительной вечеринке, а вместо этого узнаете, что ее хозяин собирается организовать кому-то «несчастный случай», это, естественно, выбивает вас из колеи. Что же делать? Кому можно рассказать об услышанном? Кто ей поверит, если она честно признается, что уснула, а, проснувшись, услышала все это? Да и кому захочется иметь врага в лице Роберта Хилла, полагаясь только на слова какой-то журналистки?

Однако чьей-то жизни угрожает опасность и, выбравшись из комнаты, надо обязательно взглянуть на того, кто был с Хиллом. Конечно, если они еще вместе, иначе ей этого человека не узнать, ведь его голос не поднимался выше невнятного бормотания.

Дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина. Джудит дышала быстро, как загнанное животное. Самое время покинуть уютное кресло и вернуться под прикрытие толпы, но, потрясенная, она не могла пошевелиться. А затем… А затем Джудит почувствовала его раньше, чем увидела.

Сначала на нее упала тень, а потом и Хилл, собственной персоной, склонился над креслом.

— Ну-ну, привет. И что мы тут делаем?

Джудит инстинктивно растянула губы в гримасе, долженствующей означать улыбку, и затараторила:

— А-а… привет. До чего ж чудесное, уютное кресло. Стыдно сказать, но на какое-то время я совершенно отключилась. Просто-напросто заснула. Нет-нет, вечеринка замечательная, но у меня ужасно тесные туфли, я их сбросила и на минутку закрыла глаза… — Джудит взглянула на часы, рука у нее дрожала, и, наверное, Хилл это заметил. — Фейерверк я не пропустила?

— Вы не пропустили фейерверк, — иронично улыбнулся Хилл. — Вы не пропустили ничего существенного.

Итак, он знает, что я все слышала. Теперь мне отсюда не выбраться: слишком Хилл большой, слишком сильный. И закричать я не могу — перехватило горло.

— Вы не очень-то наблюдательны, — заметил он.

— Что?

О чем это он толкует? — пронеслось у Джудит в голове. Хилл указал на стену справа от кресла.

— Это, моя маленькая газетная ищейка, зеркало.

Большая картина в тяжелой позолоченной раме с изображением красной рыбы среди водорослей. Казалось, рыба плывет, а водоросли колышутся. В комнате было еще несколько картин, и на эту, как и на остальные, Джудит просто не обратила внимания. Фоном картины служило зеркало, в котором, естественно, отражался тот, кто сидел в кресле.

— Когда вы меня увидели? — Слова с трудом пробивались сквозь пересохшие губы.

— Примерно через минуту после начала разговора я заметил между водорослями маленькое любопытствующее личико.

Беседа, казалось, забавляла Хилла, а у Джудит от волнения сбивалось дыхание.

— Вы узнали меня?

— У меня отменные зрение и зрительная память. И я сразу узнал рыжую головку из «Ньюс».

Даже не будь у него ястребиного зрения, волосы Джудит трудно было бы не заметить. Взглянув в зеркало, она увидела собственное обеспокоенное лицо и высокого человека рядом с ее креслом. Джудит не могла заставить себя повернуться и взглянуть на Хилла или хотя бы отвести взгляд от его отражения.

— Вы не имеете права здесь находиться, — продолжал Роберт Хилл. — И то, что вы слышали, не стоит и пенни. Меня интересует некая недвижимость, но, если я сделаю предложение от своего имени, цена сразу подскочит. Поэтому я использую посредника. Самое обычное дело. Однако, судя по блестящим глазкам и подергивающемуся носику, вы уже решили, что напали на сенсацию.

— Вы оба видели меня? — не зная, что сказать, спросила Джудит.

— Увы, мой собеседник близорук. У вас был такой вид, будто вы только что крупно выиграли в лотерею. Конечно, сначала вы не поверили своим ушам. Я видел, как вы тряхнули головой, сомневаясь, не сон ли это. Потом, однако, решили, что все происходит наяву. Что я действительно хочу избавиться от конкурента.

— Конечно нет! — фыркнула Джудит.

— Конечно да. У вас был до смешного испуганный вид. Ошеломленный и испуганный.

§

Джудит, разумеется, понимала, что Хилл ее разыгрывает, но неприятное ощущение опасности еще не прошло.

— А я и была шокирована. Более того, просто потрясена.

— Самое потрясающее, что у вас хватило глупости истолковать все превратно, в духе дешевых боевиков, и поверить в собственный бред.

Кипя от негодования, Джудит выпрыгнула из кресла и повернулась к Хиллу.

— А почему бы мне и не поверить? Насколько я знаю, вы вполне можете заказать несчастный случай. Как горячий обед, например. Глупо было бы не поверить. У меня чуть сердце не разорвалось.

— И поделом вам, — хмыкнул Хилл. — Прятаться по углам, вынюхивать…

Он дразнил ее, как малого ребенка.

— Я журналист, — холодно напомнила Джудит.

И услышала в ответ:

— Но не очень-то сообразительный, если легко поверили, будто кто-то может всерьез говорить об убийстве, не убедившись, что поблизости нет посторонних ушей.

Должно быть, прошлая бессонная ночь притупила ее остроумие, Джудит не нашлась, что ответить, но все же предприняла еще одну попытку сохранить хоть какое-то достоинство.

— Я тут задремала и проснулась, когда вы вошли. Поэтому не сразу пришла в себя.

Ее макушка как раз достигала середины его груди. Высокий, мощного сложения, Хилл башней возвышался над Джудит. Дополнительная пара дюймов каблукам сейчас не помешала бы. Одна туфля валялась поблизости, и Джудит сунула в нее ногу, отыскивая взглядом другую.

— Надеюсь, я смогу в них ходить, — пробормотала она. — Нельзя снимать туфли, когда у вас горят ноги. Однажды я уже проделала это, в кинотеатре… — Нервничая, Джудит всегда говорила глупости, но все же не такие, как сейчас.

Вторая туфля обнаружилась под скамеечкой для ног, и когда Джудит выталкивала ее оттуда, то слегка покачнулась. Хилл подхватил ее под локоть, но это принесло больше вреда, чем пользы: девушка потеряла равновесие и, можно сказать, очутилась в его объятиях. В этот момент дверь отворилась, и какая-то пара шагнула в комнату, но тут же, издав удивленный возглас, отступила и прикрыла за собой дверь. Все еще прижимая к себе Джудит, Роберт Хилл громко расхохотался.

— Интересно, что они теперь думают: я напал на вас или мы обнимаемся?

Вид у меня, вероятно, смущенный и растрепанный, подумала Джудит, но неужели кому-нибудь может прийти в голову, что у нас роман? Или что Хилл способен на меня напасть?

Джудит не удержалась и хихикнула. Конечно, она знала Хилла. Он был в центре внимания на всех местных сборищах. Высокий, значительно выше среднего роста, наделенный суровой мужской красотой, он, как человек, сам проложивший себе путь наверх, обладал большой притягательной силой.

Однажды она уже побывала в его объятиях. На ежегодном балу у мэра кто-то предложил пари, что Джудит не осмелится пригласить Хилла танцевать. Не давая себе труда подумать, Джудит сделала три шага, что отделяли их друг от друга, и оказалась в центре танцевальной площадки. Вместе с Робертом Хиллом. «Какой бы следующий вопрос вы ни задали — никаких комментариев», — предусмотрительно сказал Хилл. Всегда вежливый с прессой, он никогда не давал интервью.

Оказавшись рядом с ним, Джудит отметила чувственный изгиб его губ и ощутила в животе тянущий холодок. На редкость обаятельный мужчина, но слишком богатый и слишком могущественный для нее. «Я заключила небольшое пари, что рискну пригласить вас на танец», — чистосердечно призналась Джудит. «Не такое уж небольшое, надеюсь». Ситуация явно забавляла Хилла, и Джудит вдруг почувствовала себя ужасно глупой.

Она умела и любила танцевать, но на этот раз была на удивление неловкой. Хоть бы поскорее закончилась музыка, молила она. Наконец оркестр умолк, Хилл сразу же отпустил партнершу, и она быстро вернулась к своей компании.

Теперь Джудит снова оказалась в объятиях Хилла. На этот раз она разглядела тонкие морщинки в уголках его серых, цвета стали, глаз, заметила мерцающие в них веселые искорки и опять ощутила исходящую от этого мужчины силу.

— Может, нам пойти за той парой и все им объяснить? — растерянно пробормотала Джудит.

— Объяснить что?

Что они совершенно не то подумали. А вообще-то, если и пойдут сплетни, плевать ей на это. А уж Роберту Хиллу тем более безразлично, что о нем говорят. Хилл отпустил ее. Джудит уселась на скамеечку и принялась втискивать в туфлю другую ногу. Хилл тоже сел и вдруг сказал:

— Спасибо.

Джудит с удивлением вскинула голову.

— За что?

— За то, что оживили вечер.

— А разве вы скучали?

— К сожалению, я не из тех, кто может заснуть. А вы, должно быть, скучали до смерти?

— Я просто вымоталась, — буркнула Джудит.

— А вид у вас очень здоровый.

Хилл оглядел ее с ног до головы, и Джудит машинально скрестила руки на груди, будто прикрывая наготу, хотя ее платье вполне соответствовало торжественному случаю.

— Конечно, я здорова, — возмущенно заявила она.

Стройная, тонкая в талии, с хорошим цветом лица, сейчас Джудит выглядела даже лучше, чем обычно: нескромный взгляд Хилла зажег румянец на ее щеках.

— Откуда же столь неожиданный упадок сил?

— Не выспалась прошлой ночью, — выпалила Джудит.

Смысл сказанного дошел до нее только тогда, когда Хилл, растягивая слова чуть ли не по складам, произнес:

— Поздравляю. Ваш герой сегодня здесь?

Щеки Джудит запылали еще ярче.

— Мне не давали спать четырехлетние близнецы.

— Ваши?

Ага, не так уж много он знает обо мне. Только то, что я рыжеволосый репортер из «Ньюс».

Несколько лет назад — тогда Джудит только начинала работать в газете — между ею и Хиллом случилась небольшая стычка. Джудит неточно процитировала какое-то его высказывание, и газете пришлось приносить извинения. Но Хилл никогда не выказывал интереса к ней лично.

— Моей сестры, — пояснила Джудит. — Паршивцы слопали полфунта шоколадных трюфелей с ромом.

— Похоже, няня из вас такая же, как репортер.

Джудит гордилась своей аккуратностью и добросовестностью в работе — та опечатка была единственной, — и замечание разозлило ее.

— Откуда, черт побери, вам известно, какая из меня няня? Я не давала им шоколада. Они сами нашли его.

Луиз, сестра Джудит, выпила снотворное и крепко проспала всю ночь в гостиной. Она появилась на кухне, бледная, с томными полукружиями под глазами, когда Джудит уже ставила чайник на плиту. Джудит объяснила ей, что близнецы еще спят, потому что ночью им было плохо, но сестра перебила: «Извини, Джуди, но мы должны вернуться к себе. Я знаю, что ты скажешь, и будешь совершенно права, но я не могу не любить Эрбана».

Ничего нового Джудит не услышала. Это «не могу не любить» было истинным проклятием женщин семьи Вилсон. Не Джудит, конечно, а ее сестры и матери.

Джудит тщетно пыталась втиснуть ногу в туфлю. Волосы густой вуалью свесились чуть не до полу, поэтому Хилл не заметил тени, набежавшей на лицо девушки.

— Вы не закончили увлекательную историю про кинотеатр, — напомнил он.

Джудит научилась хорошо скрывать свои чувства и потому, подняв голову, выдавила улыбку.

— Я их снова надела. Но шла как стреноженная лошадь и так рычала на своего спутника, что он никогда больше не просил меня о свидании.

— А вы его?

— Если он не смог переварить такую ерунду, что ожидало нас в будущем?

— А вы не относитесь к тем, кто много рычит?

— Нет, у меня очень нежная натура.

— Тогда почему это ваше утверждение не совпадает с тем, что мне о вас известно?

— Не знаю почему. — Джудит напустила на себя вид пострадавшей невинности. — Возможно потому, что вы пробуждаете во мне самое худшее.

Закатывался ли Хилл хохотом или просто хмыкал — вот как сейчас, — но смех его всегда звучал искренне. И этот смех нравился Джудит. Так же, как черные волосы, зачесанные назад и мягкой волной спускающиеся на уши. В великолепно сшитом вечернем костюме, белой шелковой рубашке с черным галстуком Хилл казался исконным владельцем этого особняка. Хотя Джудит слышала, что он начинал с небольшого ларька на местном рынке.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.